Реклама от Google
В последние дни у нас не жизнь, а лишь один безумный концентрированный стресс. Но мы пока держимся и двигаемся дальше.
Прошло четыре года. А я всё никак не могу смириться с произошедшим
Утром 24 февраля 2022 года я был в ужасе, в депрессии, в смятении. Было две мысли. Либо это окончится довольно быстро, что вряд ли, либо… это будет ужасная бесконечная мясорубка. Многие россияне с оружием в руках быстро забудут, что, вообще-то это они напали, а не на них. Они уже будут сводить свои личные счёты
Так бывает практически во всех войнах. Я общался с участниками афганской и чеченской войн. Причём воевавшими с разных сторон. Война не бывает справедливой. Она всегда несёт лишь смерть, боль и разрушения. И даже когда люди живы, война разрушает их души. И это ужасно несправедливо. Ведь украинцы просто защищают свою страну. Они ни на кого не нападали. И как могли, пытались избежать войны.
Когда путинские орды двинулись через границу к любимому Киеву, я, к сожалению, уже видел будущее — разрушенные и замерзающие города. Я видел лунные пейзажи и эвакуационные поезда. Я видел лагеря беженцев и огромные новые кладбища. Я видел смерть, расправляющую плечи. Причём я понимал, что это всё будет касаться не только городов Украины, но и городов России. Иначе просто не бывает. Война непременно заберёт своё.
Меня тогда начало трясти и колотить. И не отпускает до сих пор. От этого состояния действительно можно сойти с ума. Особенно когда нас старательно доводят со многих сторон.
До начала полномасштабной войны часто Белгород часто возглавлял рейтинги самых комфортных и благоустроенных городов моей родной страны. Сейчас же этот город, как и многие украинские города, остался без электричества, воды и тепла. И, боюсь, он такой не последний. Белгород пока более-менее цел, но как и многие разрушенные города востока Украины, он теперь обречён на вымирание.
Мы живём в небольшом французском городе. Иногда в ближайшем к нам магазине половина покупателей говорит на русском языке. Все они с востока Украины. И, скорее всего, их городов уже нет. Это чудесные, добрейшие люди. Мы очень близки по взглядам на жизнь, культурному коду и менталитету.
Нападение на Украину — это даже не выстрел в собственную ногу. Это выстрел в собственное сердце. После этого моя родина стала государством-зомби. И мы с супругой, а также сотни тысяч таких же, как и мы, людей, навсегда лишились своей родины. Нас таких тысяч семьсот, возможно, больше. Но вынужденных переселенцев из Украины не менее десяти миллионов. Вы только вдумайтесь в эту цифру!
Десять миллионов человек были вынуждены покинуть свои дома, уехать в более безопасные регионы Украины или покинуть страну. Десять миллионов человек — это всё население таких стран, как Греция, Чехия, Швеция, Португалия или Венгрия. Представьте — это как будто всё население Швеции вдруг стало беженцами! Ужасно!
Нужно научиться переключаться между задачами
Съездил на занятия по французскому, на обратном пути вымок под дождём. На этот раз мы изучали глаголы второй группы. Преподаватель очень здорово мне помогает. Но, к сожалению, в состоянии стресса язык заходит плохо. Допускаю много мелких ошибок. Потому что мозг занят другим.
Учу не только французский, но и английский
С преподавателем французского я общаюсь на английском языке. Что он прекрасно говорит на английском — это большая удача. Ведь в наших краях английским владеют немногие. Но, к сожалению, мой английский не столь хорош. Хотя он и сильно прокачался в время жизни в Турции и Боснии. Там он реально помогал.
Чтобы перевести слова и сформулировать свои мысли на английском мне нередко приходится напрягать свой мозг не меньше, чем на французском. При этом мои формулировки на английском нередко больше похожи на какие-то ребусы, чем на корректный перевод. К счастью, преподаватель меня понимает.
Ещё мой бич в общении с преподавателем — безумный суржик из французского и английского. Когда не хватает французских слов, я порой заменяю их английскими. Но позитив в том, что по факту я сейчас учу не только французский, но и английский. Подтягиваю свой английский, учусь на нём коммуницировать без больших пауз.
Самые важные правила преподаватель переводит для меня на русский язык. Причём перевод очень качественный и корректный. Так что я очень доволен этими занятиями. И благодарен всем, кто посодействовал в том, чтобы у меня появился доступ к этим индивидуальным занятиям.
Изучаем кухонную утварь
В последний раз на групповых языковых курсах мы изучали названия кухонной утвари. Для меня было много незнакомых слов. А потом нужно было угадывать предметы по номерам в заданиях. И написать на табличке то, что запомнили. В целом на групповых курсах тоже интересно. И они полезны. Каждое занятие идёт на пользу.
Для меня сейчас как будто весна
Когда шёл с курсов, меня накрыло ощущение весны. На моей родине такое обычно в конце апреля. А здесь много раз за зиму. Десять градусов тепла, солнечно, снега и ветра нет, уже всё высохло, поют птички. Просто прекрасно! Люблю мягкий климат Франции.
Занятия по французскому продолжают позитивно удивлять
Вчера на занятии по французскому был я и аж два преподавателя. Вероятно, это как-то объясняется логически, но я в любом случае только за. Изучали глаголы третьей группы. Плюс немного скорректировали моё произношение. Эти фотографии я сделал по дороге на занятия. Опоздал на автобус, пришлось хромать по лестнице.
С удовольствием бы отказался от официального приложения Frello
Мой комментарий из дискуссии со знакомым, он, как и я, беженец:
Не знаю, как у вас, и как на самом деле. Нам дали понять, что мы обязаны пройти курс A1.1 во Frello. Вернее, нам сказали, что мы должны заниматься языком с Frello. Включился курс A1. Я прошёл его на 22%. А потом вдруг выяснилось, что это не тот курс. В итоге сейчас у меня 93% в A1.1. Польза минимальна. Но нам сказали, что это приложение интегрировано с системами OFII. Так ли это, не знаю.
Лично мне больше всего помогают индивидуальные занятия с преподавателем. Они начались недавно. До этого были лишь групповые курсы. Очень много разных курсов в разных городах, где мы жили. Результат был так себе. Но, наверное, дело здесь во мне самом. Нужно было много заниматься. Но так поначалу у меня не было уверенности в том, что мы сможем остаться во Франции, я не могу найти в себе силы для полноценного изучения языка. Всё изменило получение легального статуса.
Почти не могу ходить — очень сильная боль в ступне
Осенью я ходил на приём к врачу. У нас нет своего семейного доктора, но в приложении Doctolib можно было записаться к этому врачу. Беспокоила меня правая нога. В детстве у меня была травма, трещина в кости. Очень сильно получил по ступне клюшкой на двором хоккее. Потом уже во взрослом возрасте получил травму при пробежке. Плюс на этой же ноге у меня была операция на колене.
В итоге я полностью не восстановился. Врачи считают, что это следствие моих занятий боевыми искусствами. В прошлом я некоторое время занимался рукопашным боем. Никаких особых травм там я не получал. Но, как считают врачи, сами тренировки могли привести к повреждениям. Я в это верю, ибо большинство моих знакомых в итоге получили травмы и выбрали для себя менее травмоопасные сферы спорта.
Почему я этим занимался? Мне хотелось научиться давать отпор в случае уличных конфликтов. Ведь я рос в очень неспокойное время. Но сработало это иначе. Я стал чувствовать себя гораздо увереннее. И шпана это чувствовала, не лезла на рожон. Когда тебя окружает несколько человек, а ты начинаешь с ними вежливо разговаривать из позы, близкой к боевой стойке, их это как-то остужает.
К счастью у меня ни разу не было необходимости применять полученные навыки вне спортивного зала. Но я продолжал небольшие тренировки дома и на пробежках. К сожалению, после травмы и операции на колене в 2021 году, на пробежках и тренировках пришлось поставить крест. Из-за того, что мне было неудобно ходить, вернулись проблемы со ступней. На родине я регулярно проходил физиотерапию.
После двух перенесённых ковидов ситуация усугубилась. А после экстренной эмиграции я был лишён медицинской помощи. Так вот, осенью моя правая ступня опухла так, что с трудом вокзала в обувь. Но пока я ждал приёма у врача, опухоль почти прошла. Она посмотрела мою ступню, сказала, что никаких проблем не видит. Но я очень сильно хромаю, ходьба приносит сильную боль. Сейчас проблема совсем усугубилась.
Вчера мне пришлось спускаться в город по лестницам. И теперь даже подняться на наш третий этаж для меня проблема. Для нашей семьи сейчас очень важный момент. Я не могу позволить себе даже пары дней бездействия. Но и ходить я уже почти не могу. При этом единственный доступный для нас врач, скорее всего, снова не увидит проблемы. И не не даст направления к ортопеду.
И идти к другому женералисту или к ортопеду платно я сейчас не могу себе позволить. Поэтому прошу совета людей во Франции, уже оказывавшихся в подобных ситуациях. Что мне нужно предпринять, чтобы получить лечение, которое покроет медицинская страховка? Фото архивное. Из кабинета физиотерапии.
Стресс, травля в интернете и злоупотребления госслужащих меня буквально убивают
Что-то я совсем расклеился. Видимо, стресс и отсутствие медицинской помощи в течение длительного времени очень разрушает организм. Плюс мы ничего не можем сделать с беспределом госслужаших. Сейчас, к примеру, мы не видим свои заявки на социальное жильё. Но получаем заявки о новых событиях по ним.
В техническую поддержку и офис OPH Meuse мы уже обращались, номера страховок оставили. Доступа к заявкам по-прежнему нет, но новые события по ним появляются. Это всё ужасно давит на нервы. Также мы сейчас не можем подавать новые заявки на социальное жильё. У меня вообще сложилось мнение, что вся эта система работает лишь тогда, когда это нужно должностным лицам.
О том, как медийные персоны устраивают травлю в отношении людей из уязвимых групп
Ваш покорный слуга уже трижды столкнулся в Facebook с довольно неприятным явлением. Сидишь себе, примус починяешь. Вдруг у некой публичной личности вдруг появляется какое-то недовольство в отношении твоей скромной персоны. Он тут же пишет пост в стиле «Позор пьянице и дебоширу, жильцу квартиры номер девять». Не называя, впрочем, фамилии — юридически эти люди подкованы.
Естественно, всё в лучших традициях — я, по мнению людей, всё делаю неправильно, не по линии партии. Ну просто строчка из Высоцкого: «…Представлял он в черном цвете то, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив…» Если бы я написал нечто подобное, подписчики вежливо предложили бы мне проспаться. Но среди аудитории этих медийных персон немало личностей, не склонных к критическому мышлению.
Им дали команду: «Фас, ату его!». Так они бегут и кусают. В день ко мне могло прибегать человек по триста таких буйных. Если закрыть комменты, эти граждане ставят ржущие смайлы. Какое-то время они делают репосты друг друга и упражняются в скуднословии в комментах у инициатора сего торжества. Потом им надоедает, и они ждут новую жертву.
Человек, против которого это всё направлено, и без них находящийся в довольно неважном психологическом состоянии, получает кучу хейта на пустом месте. Но так как его фамилия обычно не упоминается, или упоминается посторонними людьми, жертве травли, скорее всего, очень сложно будет всё это доказать. И токсичные люди этим пользуются.
Каждый, кто активен в сети, имеет какое-то количество хейтеров, которых он забанил. В подобной ситуации они получают возможность отвести душу. И устраивают настоящий шабаш в комментах у инициатора травли. Самое неприятное здесь то, что организатор сего действа, скорее всего, в любом случае не будет привлечён к юридической ответственности.
Прилетит разве что самым буйным и неосторожным его подражателям. И личности эти будут продолжать. Пока не столкнутся с фигурой, которая сможет дать им достойный отпор. Представляю, как это всё радует гебню и ватников. Считаю, что с подобными явлениями необходимо бороться. Я намерен поднять этот вопрос на самом высоком уровне.
Неожиданный поворот
На днях у нас была встреча, на которой мы немного стрессанули. И, похоже, не только мы. Планировалось, что это будет рутинный визит и общение с операторами по техническим вопросам в одном из учреждений. Но нас повели к руководству. И к этой встрече явно никто не был готов. Ни мы, ни они. Закончилось всё быстро — мы просто передали бумаги.
Но нам этого показалось мало. И мы заскочили по делам ещё в одно учреждение рядом с префектурой. Сделали всё, что планировали. Правда, результат сможем оценивать лишь сильно позже.
Отправил четыре досудебные претензии
Сегодня я во второй раз в своей жизни отправил людям досудебные претензии за порочащие меня публикации и комментарии в соцсетях. Самое удивительное то, что и первую такую досудебную претензию я отправил уже будучи в эмиграции. Подробнее о начале той первой истории я рассказал по ссылке ниже. Я не конфликтный человек. Но если злым людям не давать отпор, они начинают злоупотреблять добротой тех, кого они атакуют.
Стал главным героем целого сериала! Причём я даже не знал об этом!
Я планирую довести дела о диффамации и кибербуллинге до суда
Озвучу некоторые свои аргументы:
- Я человек со статусом беженца. Это означает, что я нахожусь под защитой французского государства.
-
Диффамация и кибербуллинг являются уголовно наказуемым преступлением в абсолютном большинстве стран.
-
Я отправил четыре досудебные претензии по диффамации на языках стран потенциальных ответчиков.
-
Претензии оформлены с учётом особенностей законодательства данных стран.
-
Вероятно, будут отправлены ещё две досудебные претензии инициаторам процессов кибербуллинга.
-
Мы не выбирали страну. При поддержке «Репортёров без границ» мы получили гуманитарную визу Франции, а потом и убежище здесь. Поехали туда, где нас готовы были принять.
-
Люди же, критикующие нас, страну как раз выбирали. И могли сравнить, где и какие налоги нужно будет платить.
-
Беженцы не обладают избирательными правами. А вот люди, устроившие мне кибербуллинг, обладают.
-
Если кому-то не нравятся беженцы, разумно не устраивать им травлю, а голосовать за политические партии, выступающие за ограничение миграции.
-
В любом случае, беженцы ни коим образом не влияют на политику принявших их стран. Давление на беженцев препятствует их интеграции.
-
Для того, чтобы подать гражданский иск, мне не обязательно ехать в страну ответчика. Подать иск можно дистанционно.
-
Интересы истца могут защищать его представители на основании соответствующих доверенностей. А друзья и соратники у меня во многих странах.
-
Я призываю потенциальных ответчиков к диалогу в рамках действующих правовых норм.
-
Я приветствую любые позитивные решения и добросовестные действия, которые помогут нам заключить досудебное соглашение.
-
Пока нет досудебного соглашения, нет и оснований не подавать в суд. Друзья-юристы помогали мне раньше. Помогут и сейчас.
-
Когда нам, беженцам, дамы, вышедшие замуж за богатых европейцев, начинают рассказывать о нашей замечательной беженской жизни на основе никем не соблюдаемых норм и ответов Чата GPT, меня это невероятно веселит. Как верно заметили в комментариях, это как о жизни в СССР делать выводы по передовица советских газет. Как утверждать, что в России сейчас демократия.
-
И последнее. Дурацкие советы, которых никто не просил — это не помощь. А скорее изощрённый вид психологического давления. Имхо.
Зачем люди буллят беженцев?!.
Представьте. Сидит за столом беженец, и его душат приступы кашля. Ингаляторы уже не помогают. Рядом супруга. Она тоже еле ходит. В квартире воняет какой-то химической дрянью. Этот запах держится уже восемь месяцев. Он не исчезает даже с открытыми окнами. Человек борется за свои права.
Пишет обращения в органы власти. Высылает в разные инстанции заключение врача о необходимости переезда по состоянию здоровья. Он буквально борется за свою жизнь. Этот человек уехал из России в 2022 году из-за преследований за статьи, осуждающие нападение на Украину. Уехал почти без денег и с одним чемоданом, с неработающими банковскими картами.
А его травят особо буйные жены европейцев и более удачливые эмигранты, приехавшие в Европу 20-30 лет назад. Потому что они считают, что беженец живёт за их счёт. Этот человек вынужден отбиваться от них в суде. Потому что иначе их не остановить. Кошмар, правда? И правда кошмар. Так вот, эта история обо мне. И пока я жив, я буду защищаться.
Последнее предупреждение перед обращением в полицию
Я не лезу ни в чью жизнь. Но в мою жизнь очень активно лезут посторонние люди. Они начинают даже негативно отзываться о моих близких. Если я отправил кого-то в бан, это означает, что я не хочу общаться с этими людьми. У меня есть полное право не общаться с теми, с кем я не хочу.
Но если эти люди сбиваются в кучу и начинают коллективную травлю, причём с постоянным упоминанием моей фамилии, мне придётся обратиться в полицию. Повторюсь — более мягких и впечатлительных людей можно таким образом довести до суицидов Среди беженцев и просителей убежища очень много трагических уходов из жизни. Поэтому я предлагаю этим людям остановиться и заняться собственной жизнью. Иначе им придётся отвечать перед законом.
Никто не вправе мне диктовать, что делать!
Есть люди, которым нравится срывать свою агрессию на тех, кто не может им ответить. Для таких людей беженцы — просто идеальная мишень. Но я тот беженец, который огрызается. Просто для информации. Я подписал с принимающей стороной, в частности, с Францией, интеграционный контракт. И старательно его выполняю.
Никто кроме соответствующих служб не вправе это комментировать. Просто потому, что ни у кого нет доступа к информации о моей ситуации. Всё остальное — личные фантазии людей, их предположения и прочее. Я как-нибудь сам решу, что и как мне делать. Как выстраивать свою жизнь, как расставлять приоритеты. В очередной раз предлагаю незнакомым мне людям, слишком погрузившимся в мою частную жизнь, заняться собственными делами.
И ведь ничего уже не изменить
Сегодня я делал скрины в блоге юристки, пост которой спровоцировал первую волну буллинга в отношении меня. И случайно наткнулся там на комментарии Евгения Сафронова в мою поддержку. Евгений — тот самый журналист, который, недавно погиб. Возможно, совершил самоубийство. Мы не были знакомы, но были друзьями на Facebook. Я видел посты Евгения о том, что все его соцсети взломаны.
Я хотел написать ему, поделиться опытом, ведь меня тоже взламывали и атаковали мои площадки ботами. Но закрутился в делах и так и не написал. А потом узнал, что его больше нет. Смотрю на эти его публикации… Тяжело это. Мы потеряли очень хорошего и доброго человека. По мне так нужны какие-то новые эффективные меры борьбы с травлей людей в сети. Иначе такие истории будут повторяться.
Мы просто защищаем свои права
Мой ответ из дискуссии в комментариях с подписчиком:
Мы не идём ни на кого войной. Мы просто защищаем собственные интересы. В подобных сражениях нельзя победить. Да, мы очень хорошо подготовлены, но силы «армий» несопоставимы. Фактически мы вынуждены отступать и сдавать свои позиции. Но попутно мы наносим людям, желающим нам зла, такой юридической урон, что продолжение давления с их стороны видится очень бесперспективным занятием.
Есть, правда, совсем упёртые. С ними в теории можно сразиться в суде. Ведь есть доказательная и юридическая база. На противостояние отдельным персонам и структурам наших сил и средств, скорее всего, будет достаточно. Но, повторюсь, мы за компромиссы, досудебные соглашения и мирные урегулирования вопросов. Ещё раз спасибо Вам за поддержку!
Общага в Меце
Тоже из комментариев:
Просто для дополнения всей картины. Пост о нашей второй общаге для просителей убежища. Интересно, что об этих фотографиях скажет Chat GPT?! Потом, правда, у нас был прекрасный шелтер. И отличные соцработники. И до этого тоже. Репортажи из тех шелтеров я тоже готовил. Но именно эта ужасная общага должна была стать местом жительства на время прошения убежища. В среднем люди там живут года полтора.
В итоге я попал в неотложку с кровохарканьем и подозрением на туберкулёз. Позже после вмешательства журналистов топовых французских СМИ нас перевели в нормальные условия. Там мы прожили три с половиной месяца. Но восстанавливался я потом год.
Фоторепортаж из неблагополучного общежития для просителей убежища во Франции
О достижениях
Мой комментарий, оставленный в блоге известной правозащитницы:
Очень Вас понимаю и испытываю во многом такие же эмоции. Правда, у нас других вариантов не было. Мы ещё глубже в этой самой диагонали пустоты. В самом малонаселённом департаменте региона. И для нас на этом этапе и Труа был бы счастьем. Особенно меня огорчает то, что я ничего не могу добиться даже тогда, когда очевидно, что закон на моей стороне, и когда я всё сделал для того, чтобы наши права были защищены.
Удивительно бесшабашные порой приходят отписки. Которые чуть ли не в каждой строчке противоречат местным законам, правовым и этическим нормам. И НИЧЕГО. В феврале будет два года, как мы во Франции. Год провели в деревне, где коровок больше, чем людей. Думаю, как и где заработать денег, чтобы уехать отсюда.
Ибо эта вечная борьба мне кажется во многом похожей мою борьбу с бюрократией на родине. Ресурсов жрёт много, пользы мало. Хотя у меня теперь прекрасные индивидуальные занятия по французскому два раза в неделю. Чем не результат? Но, увы, пока я добился только этого. Ах да, после вороха писем восстановили мою первоначальную регистрацию во France Travail. Но время и некоторые возможности уже упущены.
Меня преследуют буйные дамы
Фраза дня: «Я три дня гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны…») PS. Кто знает ситуацию, тот поймёт…
Нужно если не объединяться, то хотя бы не конфликтовать
Не нужно людям, выступающим против войны и Путина, ругаться и ссориться. Ибо нашей враждой начинают пользоваться очень мутные личности. Недавно я в этом в очередной раз убедился. А ниточки, вероятнее всего, тянутся всё туда же. В ЧК — ОГПУ — НКВД — КГБ — ФСБ. Или как там их ещё назовут. Короче, в структуры стражей путинской диктатуры. Опричнина не дремлет.
Архивные фотографии моря
Хочется поскорее добраться до того момента, когда жизнь станет просто жизнью, а не бесконечной борьбой с очень невысокими шансами на успех. Сижу и смотрю свои архивные фотографии моря. Оно всегда меня успокаивало. Сейчас море доступно для нас лишь в виде фотографий. Сначала я ждал решения по турецкому ВНЖ, потом по гуманитарной визе Германии, потом по гуманитарной визе Франции. Получилось получить лишь последнюю. Спасибо сотрудникам организации «Репортёры без границ». Они буквально спасли нас.
Свободу Ирану!
В эти дни я душой с жителями Ирана, вышедшими на улицы в отчаянной и невероятно смелой попытке сбросить душащую их диктатуру.
Об авторе блога. Меня зовут Александр Удиков (Aleksandr UDIKOV). Я журналист из России, вынужденно покинувший свою родину в 2022 году из-за преследований за статьи, осуждающие нападение на Украину. В 2024 году я получил политическое убежище во Франции. В этом блоге я рассказываю о своей новой жизни, делюсь наблюдениями и фотографиями.
Друзья! Чтобы узнавать о моих новых публикациях на русском языке, подписывайтесь, пожалуйста, на мои Facebook (RUS) или Telegram-канал (RUS). Англоязычная версия этого блога выходит на платформе Medium (ENG).
Если же вам удобнее читать меня на французском языке, приглашаю в копию своего блога на французском — Expaty.Life (FR). За обновлениями французской версии блога можно следить на странице в Facebook (FR).
Ваш лайк или комментарий на сайте, в соцсетях или в телеграм-канале — лучший подарок для автора!
© Гипертаблоид редактора Удикова | Udikov.com | Expaty.Life
Реклама от Google