Реклама от Google
В последние дни у меня совсем не было времени на свой онлайн-дневник. Единственное, что я сейчас чувствую — дикий стресс и усталость. Надеюсь, завтра или через пару дней меня отпустит. Ибо долго находиться в таком состоянии весьма разрушительно.
О медвежьих услугах, от которых невозможно отказаться
Решил рассказать о трёх людях, которые меня глубоко шокировали. Все эти люди работают в городе Bar-le-Duc и имеют отношение к работе с уязвимыми слоями населения. Так что я всё же делаю вывод, что с областью социальной защиты здесь что-то не так. Ибо в других городах Франции с нами такого не происходило. Пишу этот текст вовсе не с целью мести. И даже не с целью огласки. Скорее с целями психотерапии. Ибо все эти случаи меня глубоко травмировали.
«ПОМОЩНИК» 1. Социальный работник AMIE по программе поддержки беженцев AGIR
Мы уже какое-то время состояли в программе AGIR, но пользы, как, впрочем, и особого вреда, нам от неё не было. Нас периодически вызывали на какие-то рандеву, где мы должны были расписаться за якобы проделанную соцработниками работу. Нашим социальным работником поначалу была вполне приятная и добрая женщина. Да, она практически ничего не делала. Но не потому, что она не хотела нам помочь. Как мне кажется, она была обычной шестерёнкой неэффективной системы. И искренне не понимала, что может для нас сделать.
Но потом соцработника нам почему-то заменили. И на смену прежней тихой и скромной женщине пришла довольно буйная особа. Стилем своего общения она напоминала то ли самых буйных и скандальных российских пропагандисток, то ли хулиганов из подворотни. На первой же встрече сказала Оле, что «беременность — это не болезнь». Имея в виду то, что плохое самочувствие на последних месяцах беременности не является основанием для отмены посещения разного рода мероприятий.
После первой же встречи с этой дамой мы попросили заменить нам соцработника. В этом нам было отказано, а буйная дама начала оказывать на нас психологическое давление. Было много разных писем и встреч. В итоге соцработника нам так и не поменяли. И мы вынужденно вышли из программы AGIR. В нашем случае это была скорее программа по борьбе с беженцами.
«ПОМОЩНИК» 2: Директор по работе с клиентами OPH Meuse
Получив сертификат от врача о необходимости переезда по состоянию здоровья, мы отправили его копию в офис OPH Meuse. Перезвонили нам довольно быстро. Однако звонивший мужчина вел себя предельно агрессивно. И в итоге бросил трубку. Наш запрос продолжали игнорировать, мы теряли время. В итоге мы запросили рандеву с генеральным директором OPH Meuse через заказное письмо с уведомлением о вручении.
В итоге встреча состоялась. Но человек, которого нам предоставили как «Месье Директора», почему-то оказался Директором по работе с клиентами. По тому, как он себя вёл, я понял, что именно он нам и звонил. Этот человек зачитывал наше письмо и закипал как старинный металлический чайник.
В момент, когда он дочитал до места, где мы сообщали, что в случае бездействия со стороны OPH Meuse мы можем обратиться в СМИ, он начал вести себя предельно агрессивно. Казалось, ещё немного — и он набросится на нас с кулаками. Я не преувеличиваю. Складывалось ощущение, что этот человек абсолютно не может себя контролировать.
Ни на своей родине, ни в одной из пяти стран, где мы жили, ни во Франции, мы раньше не сталкивались с подобным некорректным поведением. Мы не были готовы к такому психологически. Нам казалось, что во Франции такое невозможно. Тем не менее, это происходило. И эту реальность было очень сложно принять.
Естественно, ни эта встреча, ни дальнейшая переписка, ни письма в различные инстанции, ни к чему не провели. Потому что целью этого месье было не решение нашего вопроса, а изображение некого решения на бумаге. С предсказуемым отрицательным результатом для нас.
«ПОМОЩНИК» 3: Руководитель социальной службы «Дома солидарности» в городе Бар-ле-Дюк
Мы пришли на рандеву по поводу замены социального работника, которого мы считаем некомпетентным. Ждали в комнате для ожидания MDS и немного отвлеклись на ребёнка. Когда я поднял глаза, я буквально отшатнулся назад — на нас уже длительное время смотрела женщина. И взгляд её — это абсолютная концентрация ненависти. Такой концентрации злобы в одном человеке мне раньше видеть не приходилось. И такого мы точно не ожидали от руководителя социальной службы.
О том, как прошло рандеву, я рассказывал в своём открытом письме на имя руководителей MDS. Психологически было очень тяжело. Знаете, не так часто я призываю людей к благоразумию и сдержанности. И когда я призываю к этому руководителю социальной службы, а она в ответ рвёт и мечет — это действительно необычно.
Отмечу, что я сделал всё, чтобы дать понять, что мы не лыком шиты — в частности, заранее отправил ей заказное письмо с ответами высокопоставленных должностных лиц Франции. Её сотрудникам звонили по нашим вопросам корреспонденты весьма уважаемых французских СМИ. И она знала это.
Я заранее ей дал понять, что если она мнит себя матёрым хищником, то я именно та ядовитая гусеница, которую ей кусать не следует. Письма, высланные этой даме, должны были выполнить роль «кричащей» окраски. Но, увы, это не помогло. Эта недобрая женщина решила устроить нам показательную порку. Но в итоге, скорее всего, окажется, что она сама себя выпорола.
Наверное, я должен из этого всего прийти к какому-то выводу. Особенно при том, что мне написали многие барруа, поделившиеся как позитивным, так и отрицательным опытом взаимодействия с MDS Bar-le-Duc. Да и нам самим тоже очень помогали две сотрудницы MDS. Мы им очень благодарны. Однако при этом нам навязывают социального работника, вся работа которого сводится к имитации деятельности.
А поменять соцработника нам отказались якобы потому, что именно он отвечает за наш приоритетный район Côte Sainte-Catherine. Это похоже на сегрегацию по географическому и материальному признаку (Côte Sainte-Catherine — это преимущественно бедный район, где много социального жилья).
Но почему мы сталкиваемся с таким агрессивным отношением? Я даже не знаю. Могу лишь предположить. Как мне показалось, беженцы и люди в уязвимом положении — это своего рода кормовая база для разных ассоциаций и структур, которые осваивают государственные бюджеты. Кто-то делает свою работу честно и нередко даже бесплатно. Честь им и хвала. Это добрейшие и абсолютно бескорыстные люди.
Но есть и организации, которые пытаются на нас зарабатывать. Причём некоторые настолько потеряли берега, что не делают ничего, и лишь имитируют свою деятельность. Люди, работающие в подобных структурах, не привыкли, что люди в уязвимом положении могут и умеют отстаивать свои права. А когда мы начинаем светить фонариком на их злоупотребления, они впадают в состояние, похожее на буйное помешательство. Это для них как личный вызов.
И, если честно, я считаю, что таких людей нельзя даже близко подпускать к социальным службам и уязвимым группам населения. Мы очень любим Францию и её основные принципы. Но сейчас, находясь на самом социальном дне, я должен сказать, что свободы равенства и братства мы здесь пока не видели.
Вероятно, нужно пройти большой путь для того, чтобы стать полноценным членом французского общества. Я хочу пройти этот путь как можно скорее. Лучшей помощью на этом пути для меня была бы возможность не ходить на бессмысленные рандеву с людьми, которые занимаются имитацией деятельности и травлей уязвимых лиц.
Нам не нужна помощь подобных «соцработников». Нам нужно лишь чтобы они оставили нас в покое. И чтобы мы смогли сосредоточиться на проектах, которые позволят нам как можно скорее встать на ноги в финансовом плане. Однако наши доблестные «помощники» скоро обязательно придумают что-то новенькое. Потому что сломить нас для них — это дело принципа. Таково моё оценочное суждение в результате опыта общения с некоторыми руководителями социальных служб города Bar-le-Duc.
Семь мыслей о важном
Накипело. Поэтому выскажусь. И это моё высказывание, вероятно, не понравится многим моим французским подписчикам. Но, как мне кажется, это не повод молчать.
МЫСЛЬ 1: Причина бед французов вовсе не в беженцах!
Если есть французы, живущие в машинах и под мостами, то это, простите, не из-за беженцев. В последние дни я получил множество информации о пустующих социальных квартирах. В некоторые из этих квартир я в прошлом пытался переехать. И получил категорический отказ. Почему эти квартиры пустуют и для кого они зарезервированы, я не знаю. Но их немало. Не могу не отметить, что я когда я пишу о защите своих прав, режим «наших бьют» порой включается даже у вполне сдержанных французов, которых я раньше точно не мог заподозрить в пещерном шовинизме.
МЫСЛЬ 2. В неблагополучных районах все в одинаковых условиях
Я не разделяю обитателей «приоритетных районов» и жителей HLM на страну происхождения и гражданство. Как мне показалось, в этих местах и французы, и иностранцы, и беженцы находятся примерно в равных условиях.
МЫСЛЬ 3. Я знаю, что многие французы живут в социальном жилье
Я знаю, что во Франции множество людей всю жизнь прожило в квартирах HLM. Я знаю, что во Франции очень многие работающие люди не могут позволить себе снимать жильё на коммерческом рынке. Я понимаю, что для того, чтобы соответствовать минимальным требованиям арендодателей, мне нужно зарабатывать довольно фантастические для Бар-ле-Дюка деньги.
Но я также знаю, что есть и очень приличные социальные квартиры — с хорошим ремонтом и в приятных районах. И этого точно не скажешь о нашем жилье. Предположу, что большие очереди всё же не на всё существующее социальное жильё, а именно на хорошие и востребованные квартиры.
МЫСЛЬ 4. Я стал финансово независимым лишь после создания собственного бизнеса
В последние десятилетия в родной стране я не мог работать по профессии — заниматься журналистикой — из-за цензуры. Последним моим местом работы была крупная независимая газета, где я работал заместителем директора. Но это было в далёком 2012 году. В том году начался третий президентский срок Путина и завершилась моя карьера в журналистике.
Потом я зарабатывал в маркетинге и в блогах. А позже создал свой небольшой бизнес. И до того момента, пока мой проект не стал успешным, я всегда жил в условиях острой нехватки денег. Хоть и обычно работал на руководящих позициях. У меня не было своей квартиры и практически всю свою взрослую жизнь я снимал жилье. Никаких HLM в России нет. Так что я снимал квартиру на коммерческим рынке. И обычно на жильё уходило больше половины моей зарплаты. Когда доходы стали приносить бизнес и блоги, стало попроще. Я довольно неплохо зарабатывал до начала войны.
При этом в моих блогах было много общественно-политической тематики. Раз не было возможности работать в СМИ, я пытался доносить до россиян правду в блогах. Если бы я не создал свой бизнес, я продолжал бы жить очень бедно. Но пока я был беден, мне никогда не приходило в голову обвинять в своих бедах мигрантов.
МЫСЛЬ 5. Цифровые инструменты очень помогают
24 февраля 2022 года всё рухнуло. А совсем скоро я уже вынужден был бежать из России буквально с одним чемоданом. Я жил в пяти разных странах, прежде чем при поддержке организации «Репортёры без границ» получил гуманитарную визу Франции, а потом и статус беженца. Очень много времени отняли разные бюрократические вопросы.
Сейчас я лишь изучаю французский язык, но у меня уже есть довольно популярный франкоязычный блог, который читают именно французы. Пока я пишу тексты на русском языке и перевожу их при помощи цифровых инструментов. Сейчас у моей странички Facebook на французском 1100 подписчиков. Плюс многие французы подписаны на мой русскоязычный блог через встроенный переводчик платформы. Думаю, я смогу вести на французском языке о соцсети французских отелей. Ведь подписчики часто хвалят мои посты за хороший французский язык.
МЫСЛЬ 6. Я верю, что моё будущее — в собственных проектах
Я планирую перезапускать во Франции своё микропредприятие. Основная его специализация — интерьерная фотосъёмка, фото обзоры отелей и ведение их страниц в социальных сетях. В России я был в схожих условиях. Жил в провинции, а основные мои клиенты были в столице и южной курортной зоне.
Правда, тогда у меня уже было обширное портфолио, а также множество знакомых отельеров, меня знали на рынке, я был довольно медийной персоной. Во Франции же мне придётся стартовать с нуля. Я прекрасно понимаю, что выбрал предельно сложный путь. Я понимаю, что мне невероятно сложно будет добиться успеха. Но я не вижу других вариантов вырваться из нищеты и стать независимым.
Для меня очевидно, что если я опущу руки и пойду работать на первую попавшуюся работу, я пополню сообщество работающих французов, всю жизнь проживших в HLM. Но, как мне кажется, и мне, и Франции будет лучше, если я преуспею в бизнесе, начну хорошо зарабатывать и платить довольно высокие французские налоги.
МЫСЛЬ 7. Мне не хотелось бы отвлекаться на ложные цели
Я не знаю, получится ли у меня реализовать задуманное. Но мой опыт провинциала, в своё время приехавшего покорять столицу, говорит так: «Нужно идти к мечте. Когда ты сворачивает в сторону и идёшь на какую-то работу, которая кажется тебе временной, ты упускаешь свой шанс». Потому что в случае, когда ты мелкий винтик какой-то большой системы, тебя не воспринимают всерьёз. Тебя не отпускают на собеседования, а за рабочий день ты устаешь настолько, что сил хватает лишь доползти до кровати. В эти моменты ты невероятно далёк от цели. Я проходил через всё это. И смог вырваться из нищеты, лишь создав свой бизнес.
Да, возможно, у меня ничего не получится. И я вынужден буду пойти работать курьером, кассиром или водителем. Если меня, конечно, возьмут на эти должности. Я прекрасно помню, что в Москве меня не взяли бы на работу водителем трамвая, так как у меня не было московской прописки. Но при этом я работал в американском CITIBANK. Потому что им нужны были не бумажки и формальности, а активные люди, готовые свернуть горы. Впрочем, вряд ли я смогу рассчитывать на подобную работу во Франции. Поэтому я и думаю именно о своих проектах. Всё покажут ближайшие несколько лет.
О моём пути к цели
Постараюсь объяснить, почему я делаю ставку на запуск микропредприятия, а не на трудоустройство в какую-либо компанию. Ниже несколько моих комментариев из дискуссии с французским подписчиком. Я объединил их в один текст.
В прошлом я довольно много откликался на вакансии французских компаний. Никакой реакции не было. Им такой сотрудник, как я, не интересен. А вот представители российских независимых СМИ в издании отвечали. У них, увы, сейчас не та финансовая ситуация, чтобы набирать новых сотрудников.
Я имею большой опыт в начинании жизни с нуля на новом месте. Важно понимать, что когда ты идёшь на должность рядового сотрудника, ты просто шестерёнка. Я не знаю, как это во Франции, но предположу, что вряд ли здесь курьера Amazon во время рабочего дня отпустят на собеседование в другую компанию, чтобы он нашёл работу своей мечты.
Вряд ли у сборщика на конвейере будет достаточно времени и сил на развитие собственных проектов. Любая цель требует времени и сил. Нужно быть в нормальном распоряжении духа. Когда ты весь день доставляешь пиццы, у тебя просто нет времени на то, чтобы выдохнуть и начать мыслить стратегически. Я это уже проходил.
Но в то же время я проходил стажировки в хороших отелях, чтобы лучше понимать их внутреннюю кухню. Однако это было осознанное движение к цели. Я также работал в отделе маркетинга крупного курортного комплекса. Именно для понимания бизнес-процессов больших объектов индустрии гостеприимства.
Каждое место работы меня в чем-то развивало. Но я точно не стал ближе к цели, работая в банке и рекламном агентстве, продавцом в бутике, расклеивая объявления и т.д. У человека всего две руки, в сутках всего 24 часа. А у нас маленький ребенок и нет родственников и, соответственно, помощи во Франции. Мне параллельно приходится учить французский язык и отбиваться от козней представителей некоторых социальных служб. Каждое рандеву требует большой подготовки, часто мне заранее приходится готовить текст на французском на бумаге.
Одно дело — идти на работу, которая поддержит тебя финансово и даст полезные знания на пути к мечте, другое — сдаться, опустить руки и с горя пойти на что-то временное. А потом снова и снова. Каждая работа похвальна и почётна. Но не каждая работа позволит мне сохранить здоровье и вытащить свою семью из нищеты и антисанитарных условий. Помимо прочего, моя бронхиальная астма и больное колено тоже накладывают много ограничений. Не говоря уже о проживании в маленьком городе, где практически нет работы, и отсутствии у меня автомобиля.
Я всё же хочу попробовать реализовать свои замыслы. В России в моей проект поначалу тоже никто не верил. Как вы понимаете, я не француз. У меня нет своего жилья. Нормальных подработок мне никто не предложит. Только низкооплачиваемую работу на полный день. Да и с ней в Bar-le-Duc будут проблемы. Буду начинать бизнес. И пытаться достигнуть в нём успеха как можно быстрее.
Нельзя сравнивать ситуацию французов, живущих дома в своей стране и беженцев, во всём начинающих жизнь с нуля. Отмечу, что французы, по моим оценкам, очень даже предприимчивы на фоне россиян. На нас очень негативно повлияла советская власть. Она физически уничтожила многих активных и предприимчивых людей. А тех, кто уцелел, добили войны. У нас только начал крепнуть малый бизнес, и вот новая война, людей снова грабят и уничтожают.
Я тоже в прошлом держался за хорошую работу и брал проекты, когда была возможность. Но в родной стране у меня были связи и опыт, я мог подрабатывать, выполняя заказы для рекламных агентств. Например, я организовывал пресс-конференции для Uber и российских партнёров Siemens и Osram. Но, повторюсь, мой сегодняшний путь нельзя сравнивать с путём средних французов, живущих в родной стране и своей языковой среде.
Если бы для меня стабильность и безопасность были бы дороже всего, я работал бы на российскую власть. Но для меня важны правда и свобода. Я выбрал блогинг и независимую журналистику. Я пытался открыть людям глаза на злоупотребления российской власти. И был обречён на большие риски и безденежье. Мне пришлось экстренно бежать из своей страны с одним чемоданом.
Дома у меня было всё. Сейчас у меня нет ничего. У меня нет возможности найти хорошую работу. Перезапуск моего преднего бизнеса — единственный мой шанс на нормальную жизнь. Отмечу, что и среди французов, как мне показалось, есть немало людей, для которых финансовое благополучие и стабильность — недостижимая мечта. Хотя уровень жизни Франции несравнимо выше, чем в России. Особенно если говорить о провинции.
Я по профессии журналист. Но сейчас я скорее блогер. И планирую стать предпринимателем. Вернее, запустить микропредприятие. Я люблю быть максимально независимым. Я хочу быть честным перед собой и людьми. Я не хочу бояться и прятаться. Я хочу бороться и достигать.
Франция — седьмая моя страна. До этого были Россия, Турция, Кыргызстан, Черногория, Босния и Герцеговина, Сербия. Получить гуманитарную визу Франции было невероятно сложно. И сложно было получить статус беженца, возможность остаться и работать здесь. У меня за спиной отказы в виде на жительство Турции и гуманитарной визе Германии. За спиной экстренная эмиграция без денег и знания языков. И если я до сих пор не умер от голода и тоски по родине и близким, то как-нибудь уж добьюсь успеха.
Важный момент. Уезжал я один, жена приехала позже. Я был очень одинок первые девять месяцев своей экстренной эмиграции. Хотя у меня и появились новые друзья. Человек, которые не проходил подобное, скорее всего, не поймёт меня. Эти чувства очень хорошо описал в своих книгах Эрих Мария Ремарк.
Простите, что так длинно и путано. Я честно попытался объяснить. Что такое риск не преуспеть в бизнесе на фоне того, через что я уже прошёл. Один мой более старший и опытный друг сказал очень хорошую фразу, когда я никак не мог решиться начать бизнес. Он просто спросил: «Ты собираешься жить вечно?!». Это привело меня в чувство. Жизнь коротка. Нужно действовать.
Очень приятная для нас замена. Увы, временная
Мы готовились к рандеву с навязанным нам соцработником в MDS как некому боестолкновению. Напряжение было просто ужасным. Приехали — и нас неожиданно отпустило. Нас встретила любимая соцработница, которая всегда нам помогала, и сообщила, что «наш» соцработник вдруг «заболел». Мы ни разу не возражали против такого развития событий. Прошли в кабинет этой доброй женщины. А она методично начали разруливать накопившиеся у нас проблемы.
Звонила, писала, объясняла. Делала всё то, что, как мне кажется, точно никогда не будет делать «наш» соцработник. В итоге она много успела и очень нам помогла. Настоящая добрая фея. Моя супруга объясняла ей наши проблемы. А я зачитал несколько вопросов с телефона. И потом успокаивал хныкающую Николь. Бродил с ней по кабинету, кормил из бутылочки и качал её в коляске.
В итоге визит в MDS оказался для нас весьма полезным. Но с этой соцработницей всегда так было. Она всегда нам очень здорово помогает. Но нам почему-то упорно навязывают другого человека. Который лишь говорит нам, что нужно делать. Даже если это абсолютно невозможно. Но сам не делает ничего. Возможно, я несправедлив. Но пока из наших коммуникаций с этим человеком выводы я сделал именно такие.
Нам как-то нужно выплывать из сложившийся ситуации. Ибо от этого «нашего соцработника» в нашей дальнейшей жизни будет зависеть слишком многое. Увы, пока отказаться от него не получилось. А рандеву с руководителем социальной службы MDS было просто невероятно стрессовым и токсичным. Наверное, это был самый неприятный разговор в моей богатой на события жизни. Подробнее об этом я рассказывал в предыдущих постах.
Прошу помощи подписчиков!
Наверное, стоит описать свои ощущения, когда я в Bar-le-Duc еду на встречи с представителями социальных служб. Это похоже на выход на боксёрский ринг. Только против тебя выходит противник в куда более тяжёлой весовой категории. И он не соблюдает правила. На его стороне зал, на его стороне судьи, его знают и любят. А ты просто скачешь по рингу как кузнечик, уворачиваешься от ударов и пытаешься выжить.
И в последние дни на этот ринг ты выходишь с женой и ребёнком, которому ещё нет и шести недель. Это противостояние, в котором у нас очень мало шансов победить. Потому что система яростно хочет «причинить нам добро». И да, я давно уже понял, что это не баг, а фича. Ты должен быть покорной овечкой без своего мнения и воли. Иначе тебя попытаются растоптать. Но не для того мы боролись за свободу, не для того мы проходили все испытания, чтобы сгинуть здесь от тоски.
Так что, вероятнее всего, я всё же пойду в полицию и суды. Буду создавать максимальную огласку. Потому что публичность — моя единственная защита. Друзья, если кто-то из вас готов ездить с нами на встречи с представителями соцслужб, помогать нам в этом противостоянии и выступить свидетелем в суде, пожалуйста, дайте об этом знать в комментариях, напишите мне личное сообщение или письмо на электронную почту — udikov (собака) gmail com.
Правда жизни от арендодателей
Во Франции я уже несколько раз сталкивался с ситуацией, которую я бы назвал «дискриминацией добротой». Обычно это происходит, когда я ищу квартиру на Leboncoin и пишу арендодателям. В своих сообщениях я честно упоминаю, что у нас статусы беженцев. Даю подробности, чтобы сэкономить время. Чаще всего мне не отвечают. Иногда вежливо отказывают. И совсем уже редко попадаются довольно отзывчивые люди.
Но меня всегда поражает то, что многие из них, руководствуясь моим юридическим статусом, сразу воспринимают меня как человека второго сорта. Человеком, который должен вся жизнь провести в неблагополучных районах, стоя в очередях за бесплатными продовольственными наборами. Они видят меня этаким наивным и неразумным человеком, которому нужно объяснять прописные истины. Истины о том, что я должен знать своё место.
Причём всё это из лучших побуждений. Мне пишут чуть ли не буквально: «Наше жильё только для французов. Для тех, кого мы себя считаем своими. Для белых людей, для среднего класса. А для вас, ребята, есть «приоритетные районы», квартиры HLM и Restos du coeur. Не благодарите. Вы, наверное, не знали всего этого. Так вот, теперь знаете. Так что вам точно не к нам, простите.»
И я даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, предельно честно. С другой — это же самая махровая дискриминация. Или всё, что они мне пишут, действительно так? Может быть, так и устроена Франция? А «Свобода, равенство и братство» — это сказки для наивных людей?!. Не знаю, что и думать. Друзья, буду благодарен, если Вы поделитесь своими мыслями на этот счёт.
Моё будущее связано не с Россией, а с Францией
Наверное, многие мои подписчики удивляются тому, что я всё меньше пишу о России. Мне же это кажется вполне логичным — в России я не был три с половиной года. Было бы странно пытаться рассказывать россиянам о том, что они видят за окном. Как мне кажется, это абсолютно неуместно, я не планирую этого делать.
Я уже больше двух лет живу во Франции, здесь родилась наша дочь, наше будущее связано с этой страной. Поэтому я рассказываю в основном именно о своей новой жизни во Франции. О сложностях жизни беженца, о том, с какими вызывали мы сталкиваемся здесь. Возможно, со стороны кажется, что мой подход излишне критичен, но я стараюсь быть объективным. Хвалю хорошее, критикую плохое. И не понимаю попыток заткнуть мне рот или надеть на меня розовые очки.
Ответ из Кабинета Премьер-министра Франции
Своё сообщение Премьер-министру Франции я отправил в пятницу, 13 марта. И уже в понедельник, 16 марта, получил ответ. На мой взгляд, это очень быстро. За что я очень благодарен. Ниже перевод текста письма:
«Месье, Вы вновь сообщили в Кабинет Премьер-министра о своём желании получить перевод (переселение) в другое социальное жильё по медицинским причинам. Вы также упоминаете разногласие, которое, по вашим словам, у вас возникло с социальными службами Бар-ле-Дюка. Будьте уверены, что ваше обращение было внимательно рассмотрено. Учитывая содержание вашего письма, оно было вновь направлено господину префекту департамента Мёз для рассмотрения. Прошу вас принять, господин, уверения в моём глубоком уважении.»
Думающий человек не фонтанирует чужими штампами
Я получаю довольно много комментариев от французских ультраправых. Очень часто они как под копирку, это почти всегда набор одних и тех же тезисов. Точно так же в России зомбированные сторонники Путина и войны, а также сотрудники фабрик троллей синхронно вопрошали у нас, «где мы были 8 лет». Объяснение всему этому у меня простое — если человек не способен самостоятельно мыслить, он начинает использовать чужие штампы. Со стороны это выглядит как нашествие банды под названием «копировать — вставить». Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.
Изучить нельзя блокировать
Этот текст я написал в конце ноября 2019 года. Тогда мои блоги стремительно росли, о блокировках речь ещё не шла, а я регулярно смотрел «Редакцию». Сейчас уже не смотрю. По вполне понятным причинам, которые я уже озвучивал. Далее текст 2019 года.
Изучить нельзя блокировать. Как Путин поступит с интернетом?!.
Об авторе блога. Меня зовут Александр Удиков (Aleksandr UDIKOV). Я журналист из России, вынужденно покинувший свою родину в 2022 году из-за преследований за статьи, осуждающие нападение на Украину. В 2024 году я получил политическое убежище во Франции. В этом блоге я рассказываю о своей новой жизни, делюсь наблюдениями и фотографиями.
Друзья! Чтобы узнавать о моих новых публикациях на русском языке, подписывайтесь, пожалуйста, на мои Facebook (RUS) или Telegram-канал (RUS). Англоязычная версия этого блога выходит на платформе Medium (ENG).
Если же вам удобнее читать меня на французском языке, приглашаю в копию своего блога на французском — Expaty.Life (FR). За обновлениями французской версии блога можно следить на странице в Facebook (FR).
Ваш лайк или комментарий на сайте, в соцсетях или в телеграм-канале — лучший подарок для автора!
© Гипертаблоид редактора Удикова | Udikov.com | Expaty.Life
Реклама от Google