Реклама от Google
В свой сорок пятый год и третий год во Франции я вхожу без каких-либо достижений. Но они мне очень нужны. Ради любимой дочки и её будущего.
Начался пятый год ужасной войны
Я никогда не думал, что в нашей жизни будет война. Но, если вдуматься, война из жизни россиян никогда не исчезала. Сначала две чеченские войны, участие страны в разных локальных конфликтах, потом Грузия, потом Донбасс. Война всегда была рядом. Но 24 февраля 2022 года российское государство начало уже полномасштабную военную агрессию в отношении Украины.
Нам же в тот день стало очевидно, что наша жизнь в России скоро закончится. Я долго не мог решиться уехать, но… Очень скоро ситуация уже не оставила мне выбора. Перспектива тюремного срока за «дискредитацию российской армии» начала резко нарастать. Удалять свои статьи я не хотел, но всё написанное мной по новому репрессивному законодательству уже тянуло на пару десятков лет тюрьмы. Тянуть больше было нельзя, и я решился. Теперь у меня за спиной пять стран, по одному отказу в ВНЖ и гуманитарной визе, и довольно грустные «приключения» во Франции.
Да, с 2012 года в России я уже фактически не мог заниматься журналистикой, но я нашёл себя в других сферах — создал небольшой бизнес, вел популярные блоги. Не сказал бы, что денег было много, но на жизнь хватало. У нас было хорошее жильё, машина, возможность путешествовать. В пандемию бизнес не развивался, но в начале 2022 года резко начал набирать обороты. А потом Путин начал свою кровавую авантюру. И всё. Стало понятно, что 40 лет моей жизни в России скоро останутся в прошлом. Если, конечно, успею уехать. К счастью, уехать я успел.
Каждый день гибнут люди, каждый день разрушаются города. Эта бойня даже не думает затихать. Она лишь набирает обороты. Мы лишились своей родины и всего, что у нас было. Многие людей лишились своих жизней, потеряли своих близких, дома и стали беженцами. Наш родной город почти не пострадал. Но мы тоже стали беженцами. Потому что мы не могли молча наблюдать, как наша страна снова превращается в империю зла. Необходимо всячески помогать Украине и украинцам в их борьбе за свою свободу и независимость. Путина можно победить лишь военной силой!
Миру — мир! Победу Украине! Свободу России!
PS. Это изображение — картина художника Василия Васильевича Верещагина «Апофеоз войны».
44
Вот пришёл мой очередной новый год. Сегодня мой первый день рождения в качестве папы моей маленькой принцессы.
«Нам умение видеть
Придется по новой постичь.
Как младенцу хожденье и речь.
Нам придется дойти и достичь…»
Noize MC — Светлая полоса
За всё время жизни во Франции у нас пока ещё не было возможности делать самостоятельный выбор. И я желаю себе и нашей семье получить возможность, наконец, самим определять свою жизнь. Желаю нам отметить наши следующие дни рождения уже в уютной квартирке где-нибудь в центре Nancy. С работающим бизнесом и уверенностью в завтрашнем дне. И чтобы никто не диктовал нам, как жить и что делать.
PS. Это фото было сделано ровно год назад в шелтере для просителей убежища в Clermont-en-Argonne.
Шестая годовщина нашей свадьбы
Не понимаю, как это можно забыть, но у нас совершенно вылетело это из головы, пока нас не поздравили. Сегодня у нас двойной праздник — мой день рождения и наша шестая годовщина свадьбы. Это фото сделано в феврале 2020 года во время нашего медового месяца в черногорском городе Котор. Мы туда даже успели разок вернуться — в октябре 2023 года, уже во время эмиграции. Тогда мы ждали гуманитарные визы. Сначала гумвизу Германии, а после того, как она зависла, гумвизу Франции. Спасибо «Репортёрам без границ» — её мы уже смогли получить.
Спасибо!
Друзья, большое Вам спасибо за поздравления! Мне очень приятно!
PS. Мы обязательно преодолеем все сложности и вырвемся в нормальную жизнь. Спасибо вам за поддержку!
Вокруг нас не жизнь, а тлен, плесень и увядание!
Мне хотелось бы проговорить несколько моментов, которые мне казались очевидными. Но французские подписчики регулярно пишут мне одно и то же.
1) Многие пишут, что жили в квартирах HLM 40-50 лет назад. И они тогда были нормальными. Но сейчас-то эти люди в этих квартирах не живут. Дома и квартиры новее не стали. А проблемы районов с подобными домами признаны даже на государственном уровне. Я не знаю, что было когда-то. Я говорю о том, что сейчас. Прошло много лет, дома состарились.
2) То же самое люди пишут мне о «приоритетных районах», или, проще говоря, гетто. Когда-нибудь я напишу большой пост, объясняя, почему госслужбы сами «убивают» эти районы на примере Côte Sainte-Catherine. Как я понимаю, в момент появления этих районов, здесь жила совсем другая публика. Здесь работал малый бизнес, здесь была совсем другая среда. Можно открыть Google-панорамы за прошлые годы и посмотреть, как отсюда постепенно исчезало всё необходимое для нормальной жизни.
3) Когда-то я тоже ни коим образом не зависел от государства. Но сейчас я беженец. Как вы понимаете, я получил этот статус вынужденно. И сравнивать возможности людей, живущих в новой стране, без знания языка, полезных контактов, без друзей и родственников, с возможностями французом, родившихся здесь, как-то странно.
4) Я пытался защитить наши права. И получить, собственно, то, что везде декларируется как минимум, который обеспечивает Французская республика для своих резидентов. Но, как выяснилось, многие элементы государственной соцзащиты во Франции работают в тесной связке. В чрезвычайно тесной связке.
Фактически одни и те же люди принимают решения, осуществляют контроль и должны защищать права людей из уязвимых групп. При этом многие из этих структур ещё и должны сами зарабатывать. Угадайте, что происходит на деле?! Правильно, люди зарабатывают, остальное вторично.
5) Пожалуйста, не желайте нам остаться в городе Bar-le-Duc и департаменте Meuse. Здесь мы оказались не по своей воле. Здесь мы не видим для себя абсолютно никаких возможностей и перспектив. Приходится защищать свои права буквально на каждом шагу. При этом мы уже поняли, что жильё, медицина, работа, которые нам здесь будут доступны даже в лучшем случае, будут очень низкого качества.
Мы мечтаем сделать то же самое, что делает местная молодёжь — вырваться из этой атмосферы увядания в более крупный город. Помощи мы здесь не получим. При этом заработать на жизнь самим у нас здесь тоже не получится. В итоге мы будем обречены на череду бесконечных унижений от социальных работников и контролирующих структур.
Мы же хотим быть самостоятельными, самостоятельно зарабатывать и делать свой выбор. Однако здесь нам постоянно пытаются подсунуть что-то второсортное, объясняя это тем, что это лишь на время. Но нет ничего более долговечного,чем временное. Я не верю, что жизнь здесь будет возрождаться.
Мы начинаем свою жизнь с нуля. Единственное, что нас могло удержать в этом городе — хорошее жильё, качественная медицина и карьерные перспективы. Но ничего этого нет. Думаю, многое из перечисленного недоступно даже для большинства местных жителей. А это означает, что и нам здесь нечего ловить.
PS. Порой мне кажется, что этот дождь никогда не закончится. Николь капризничает, мы ужасно не высыпаемся. А коляска пылится в углу.
Признаю собственное поражение в борьбе за защиту наших прав
После длительного периода борьбы за свои права во Франци я вынужден признать своё полное фиаско. Дело в том, что я наивно считал, что государство заинтересовано в помощи и интеграции беженцев. Похоже, это не так. Мы своего рода кормовая база для организаций, представляющих несуществующие услуги или ужасное некачественное жильё.
Государство выделяет под беженцев финансирование. И фактически не требует от подрядчиков ничего, кроме минимальной отчётности. Жильё есть, социальная поддержка есть. Всё остальное — нюансы, которые никому не интересны. Я буквально вывернулся наизнанку, но не смог добиться ничего. Похоже, чиновники, да и общество в целом считают ужасные условия для беженцев нормой. Сложился определённый консенсус, с этим уже ничего не поделаешь. Поэтому я не вижу больше смысла в продолжении борьбы с ветряными мельницами.
Да, есть разные процедуры, механизмы, комиссии и инспекции. Но у меня сложилось мнение, что для нас и они работают в каком-то особом режиме. Как-то по умолчанию считается, что права наши минимальны. А борьбу за свои права со стороны беженцев чиновники часто воспринимают буквально как личное оскорбление. Основаная их эмоция — «Да как они посмели!!!».
Сложилось мнение, что управляющие компании социального жилья настроены зарабатывать. Фактически они не смогут сдать некачественное соцжильё никому, кроме беженцев. Поэтому они категорически не готовы предоставлять им более качественное жильё за пределами гетто. Мы можем пройти тысячу комиссий и иметь тысячу документов в нашу пользу. Следующая квартира всё равно будет в «приоритетном районе» и со схожими проблемами.
Так работает эта система. И, похоже, единственный способ из этого вырваться — самостоятельно найти жильё в частном секторе. Единственный способ избавиться от «опеки» соцработников, дающих невыполнимые советы и задания — как можно скорее начать зарабатывать. Уже получив статус беженца, я понял, что соцработники, которых нам навязывает государство — это вовсе не люди, которые будут нам в чём-то помогать.
Это скорее надзиратели, которые будут рисовать отчётность и вести себя как закостенелые бюрократы. Они не понимают и не хотят понимать проблемы своих подопечных. Им нужно лишь создавать видимость выполнения работы. И если беженцы будут чего-то действительно хотеть, а не понурым стадом брести по заранее намеченному маршруту, их ждёт много проблем и несчастий.
Потому что по мнению значительной части этой системы мы люди второго сорта. И мы должны быть покорными и напоминать овечек. Если у овечки есть какие-то свои жизненные планы, свой жизненный опыт и желание идти своей дорогой — это повод попытаться её сломать. Беженцев расселяют в неликвидные жильё. Беженцев принуждают расписываться за неоказанные услуги. От беженцев ждут, что они пойдут на самую низкооплачиваемую работу.
И если человек выбирает другой путь, это вызывает ужасное раздражение и противодействие. На мои публикации по теме сбегаются толпы носителей ультраправых взглядов и представителей колбасной эмиграции. Самый лютый вид хейтера беженцев — никогда не работавшие русскоязычные жены европейцев. Понятно, что все разные. Но у меня уже есть своя статистика.
Мне в последнее время часто пишут, мол, обратись в какую-то комиссию, не сдавайся. А я и не сдаюсь. Просто я больше не верю в государственные институты Франции. Не верю в то, что нам будет оказана помощь. И не хочу тратить на это всё время. Единственный возможный для нас дальнейший путь — переезд в город покрупнее и максимальное дистанцирование от государства и всех его служб.
А пока мы этого не сделали, нам придётся активно отбиваться от навязанных нам соцработников и всех, кто любит давать дурные советы. Это тяжело и очень утомительно. И я очень надеюсь, что нас всё же не загонят в тяжёлую депрессию. Ибо для этого делается буквально всё. И даже чуть больше.
Моя ужасная беженская «матрица»
Раньше у меня не было никаких «снов эмигранта», но в последнее время меня накрывает ими регулярно. В последние дни мы жутко не высыпаемся, так что я неожиданно для себя задремал днём. И проспал достаточно продолжительное время. Проснулся из-за страшного сна. Вернее, от ужасной тоски по утраченной свободе, которую я в нём испытал.
Начинался сон так: социальный работник начинает требовать от меня какие-то документы, которые можно получить лишь в России. Я ему объясняю, что я беженец, что мне нельзя в Россию. Он объясняет, что если не привезу документы за две недели, всю нашу семью депортируют. В итоге я, понимая все риски, лечу в Россию. В аэропорту меня, как ни странно, не арестовывают. Из-за пережитого на паспортном контроле стресса у меня начинается жуткий приступ астмы.
Прямо из аэропорта меня везут на машине скорой помощи в какую-то огромную больницу. Там мне объясняют, что состояние лёгких ужасное, что я запустил болезнь, что придётся полежать в больнице. Иду в палату, переодеваюсь, ко мне приходит лечащий врач. И я с ужасом вижу, что у него лицо социального работника, который отправил меня в Россию.
Я напрягаюсь, прошу поменять мне лечащего врача. Но у всех новых лечащих врачей точно такие же лица, хотя одеты они иначе. В какой-то момент они обступают меня со всех сторон и хором начинают читать мне приговор о дискредитации российской армии и измене родине. Говорят они это чётко и громко, но как-то странно, механически. Я вырываюсь и пытаюсь убежать. Забегаю в какую-то подсобку и закрываю дверь, подперев её какой-то аппаратурой.
Но по двери ударяют с чудовищной силой. Техника разлетается, я едва успеваю увернуться от обломков. Люди в белых халатах неуклюже бегут за мной. Их много, и они как-то ну просто чудовищно сильны. Я убегаю от них по длинному коридору, но все двери в нём закрыты. Добегаю до дверей в соседнее отделение. Они тоже закрыты, теперь мне никуда не деться. Страшная белая толпа приближается.
Я впадаю в отчаяние, локтем разбиваю стекло противопожарного стенда, хватаю топорик и крушу им провода в электрощите, оставляя топор прямо там и вызывая кучу искр. Свет начинает моргать, двери раскрываются, я проскальзываю дальше. Но дальше двери вдруг начинают молотить в дверных проёмах с бешеной силой.
Толпа в белом почему-то не останавливается. И двери начинают бить по ним. Я смотрю на это с ужасом, а потом понимаю, что это не люди, а роботы. И двери крушат их в труху. Идти дальше я не могу. Двери продолжают молотить. Подхожу к окну. Его к моему удивлению можно открыть. Начинаю вылезать наружу, рассчитывая спрыгнуть на крыши машин скорой помощи.
Уже темно, и я вдруг замечаю на здании и машинах красно-синие отблески. Осматриваюсь и вижу, что вся территория вокруг больницы оцеплена, я в западне. У полицейских точно такие же одинаковые лица. Мне начинают по мегафону зачитывать приговор. Я испытываю жуткий приступ тоски. Понимаю, что больше никогда не увижу жену и ребёнка… И просыпаюсь в холодном поту. Потом я долго не мог успокоиться. Похоже, пора уже начинать лечить нервы.
Об авторе блога. Меня зовут Александр Удиков (Aleksandr UDIKOV). Я журналист из России, вынужденно покинувший свою родину в 2022 году из-за преследований за статьи, осуждающие нападение на Украину. В 2024 году я получил политическое убежище во Франции. В этом блоге я рассказываю о своей новой жизни, делюсь наблюдениями и фотографиями.
Друзья! Чтобы узнавать о моих новых публикациях на русском языке, подписывайтесь, пожалуйста, на мои Facebook (RUS) или Telegram-канал (RUS). Англоязычная версия этого блога выходит на платформе Medium (ENG).
Если же вам удобнее читать меня на французском языке, приглашаю в копию своего блога на французском — Expaty.Life (FR). За обновлениями французской версии блога можно следить на странице в Facebook (FR).
Ваш лайк или комментарий на сайте, в соцсетях или в телеграм-канале — лучший подарок для автора!
© Гипертаблоид редактора Удикова | Udikov.com | Expaty.Life
Реклама от Google